Вина и ответственность

0
210

Однажды мне пришлось быть свидетелем интересного спора. Речь шла о том, зависит ли ответственность человека от особенностей его психического состояния во время совершения преступления?

Одни решительно отвергали такую зависимость. Преступник утверждали они,- отвечает за вред, который он причиняет обществу или другому гражданину: мотивы и чувства, которые им руководят, не делают этот вред меньшим или большим и, значит, не должны влиять на ответственность.

Другие, напротив. считали, что все дело в психике: если преступление совершает психически неполноценный, больной человек, наказанием его не вылечишь.

Спор был жаркий …

Как же обстоит дело в действительности?

Уголовное право весьма тесно связано с психологией. Само понятие преступления содержит в себе очень важный социально психологический элемент — вину, без которой нет преступления.

Преступление — не всякое причинение вреда, а только виновное, Допустим, выстрелом охотника сражен человек. или автомашина сбила пешехода, или от поджога сгорел дом … Того, кто совершил это, можно признать преступником лишь в том случае, если он виновен.

Что же такое вина? Вина — особое психическое отношение человека к совершаемым им общественно опасным деяниям — то есть действиям или бездействию и к тем последствиям, которые они влекут. Подобное отношение может иметь различные формы. Так, если охотник, стреляя в лесу, сознавал, что попадет в человека и хотел этого, он виноват в умышленном убийстве. Если, же он его не видел, хотя при должной осмотрительности и осторожности мог заметить, убийство будет считаться неосторожным.

Уголовное право различает виды умысла в зависимости от особенностей психического отношения виновного к вредным последствиям своих действий. Когда преступник желает таких последствий — например, убить кого-то из ревности, украсть чужое имущество, поджечь из мести дом. дать взятку и так далее,- он действует с прямым у­мыслом. А бывает так: человек совершает общественно опасные действия, сознает, что они могут повлечь за собой определенный вред, не желает этого вреда — но все же их совершает, допуская наступление вредных последствий. Вот пример. В тайге заблудились два человека, Провизия была на исходе. К тому же один из них вывихнул ногу и почти не мог двигаться. И в этот тяжелый момент здоровый не только бросил товарища в беде, но и забрал с собой все съестное. Человек погиб, как заключили врачи, от истощения. Виновный не желал смерти товарища, но сознавал и предвидел возможность такого исхода, и это его не остановило, Такая форма вины называется косвенным умыслом.

Неосторожность тоже имеет два вида: небрежность и самонадеянность. В случае, когда охотник стреляет, не заметив человека — небрежность. А если стреляющий сознает, что подвергает кого-то опасности, но не желает причинить вред, рассчитывая, что сумеет его избежать,- это самонадеянность. Вспомните легенду о Вильгельме Телле — метком стрелке, попавшим в яблоко на голове собственного сына. Если бы Телль промахнулся и сразил сына, юристы признали бы его виновным в смерти или ранении, причиненном по неосторожности (самонадеянности). С Вильгельмом Теллем такого не случилось, ибо он был действительно мастер своего дела. Но в жизни, к сожалению, встречаются люди, легкомысленно переоценивающие свои силы и способности. В результате они совершают действия, за которые приходится нести ответственность. Вот пример. Студент Журбинский катался с девушкой на лодке. Ради развлечения, острых ощущений Журбинский подгребал очень близко к проходящим пароходам, чтобы покачаться на волнах. Потом он решил проплывать между судами, идущими навстречу друг другу: там волны были больше. Девушка протестовала, но Журбинский продолжал свое развлечение. Раза два все сошло благополучно, а потом волны от теплоходов опрокинули лодку. Спасти девушку не удалось. Журбинский был осужден за неосторожное убийство.

Итак, мы видим, что даже незначительное, казалось бы, различие, в психическом отношении человека к совершаемым им общественно опасным действиям и их последствиям порой существенно меняет характер его вины, а вместе с этим — тяжесть преступлений и меры ответственности. Умысел — более тяжкая форма вины, чем неосторожность; самонадеянность более грубая неосторожность, чем небрежность.

Вина и ответственность вообще отпадают, если, причиняя вред охраняемым законом интересам, человек не сознавал и по обстоятельствам дела не мог сознавать опасности своих действий. Был такой случай. Группа колхозников возвращалась с поля домой: один из них закурил папиросу и отбросил в сторону непогашенную спичку. Неожиданно раздался взрыв, и два человека получили тяжелые ранения. Оказалось, что спичка попала в лежащую у обочины дороги пустую бочку из под бензина, в которой скопились огнеопасные пары. Колхозник, бросивший непогашенную спичку, не сознавал, что наступят подобные последствия, и в той ситуации не мог этого предвидеть. Ведь дело было не в заводском цеху, не на территории автобазы или возле бензоколонки, где, каждый знает, надо быть особенно осторожным, а на проселочной дороге. В данном случае психическое отношение к случившемуся исключает вину и тем самым уголовную ответственность.

Из всего сказанного выше о вине вытекает еще ОДНО важное положение, подтверждающее тесную связь уголовного права:

Не вменяемого нельзя подвергнуть наказанию. Это было бы не справедливо и бессмысленно ведь такой человек не способен правильно воспринять ни карательное, ни воспитательное воздействие. В то же время. если невменяемый опасен для окружающих или общества, его необходимо лечить, иногда и принудительно. в условиях изоляции эти вопросы также решает суд.

Невменяемость лежит за пределами психики, это уже область психиатрии. Вернемся однако к особенностям психического состояния вменяемого лица в момент совершения преступления и их влиянию на ответственность.

Здесь уместно прежде всего сказать о состоянии опьянения. Хорошо известно, что опьянение очень часто способствует совершению многих преступлений.

В следствии опьянения человек становится развязным, несдержанным, грубым; у него притупляется чувство такта, повышается раздражительность, ослабляется самоконтроль. Опьянение искажает восприятие окружающей действительности, обостряет и преувеличивает чувства и переживания, делает человека легкомысленным и беспечным.· Нередко говорят: «Пьяному море по колено!» И действительно, он с поразительной легкостью пренебрегает требованиями закона и совершает поступки, которых в трезвом виде, возможно, никогда бы не совершил.

Как же влияет опьянение на ответственность? К сожалению, в быту существует мнение, что поскольку опьянение нарушает психику человека — сознание, волю, память, ориентацию и тому подобное, то наказывать пьяного, как трезвого, нельзя. Нередко приходится слышать: «Какой с пьяного спрос!» В подобных суждениях явно сказывается снисходительное отношение к такому нетерпимому, общественно вредному явлению, как пьянство.

С точки зрения психологии усиление уголовной ответственности за преступление, совершенное в состоянии опьянения, вполне обоснованно, так как даже сильное опьянение хотя и ослабляет, но полностью не лишает человека способности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить своими поступками. К тому же человек, употребляющий алкоголь, знает о его пагубном воздействии на психику.

Бывает и так, что преступления совершаются в состоянии сильного нервного возбуждения, под влиянием гнева, отчаяния или в результате угроз и принуждения.

Небольшой рабочий поселок был потрясен случившимся: семнадцатилетний подросток Виктор Родин застрелил отца. Событие горячо обсуждалось всеми, причем осуждали больше убитого, а сочувствовали и жалели убийцу. И это нетрудно было понять. Убитый — известный в поселке пьяница и дебошир — сделал жизнь своих близких невыносимой; постоянно издевался над женой, нередко бил ее и детей, устраивал по ночам скандалы, пропивал не только зарплату, но и домашние вещи. В день происшествия он, напившись, привел в дом дружков, чтобы продолжить пьянку. Когда жена запротестовала, избил ее и выгнал из дому с четырехлетней дочерью, не дав даже одеться, хотя был мороз. Полуодетая плачущая женщина пришла в мастерскую. где работал сын, и рассказала о случившемся. Взяв с собой товарища, Виктор с матерью и сестрой отправился домой и застал там пьяный разгул. В ответ на упрек отец грязно обругал сына, оскорбил жену и приказал, чтобы они убирались вон. Тогда возмущенный юноша сорвал со стены охотничье ружье и двумя выстрелами в упор убил отца.

Как видите, Родин совершил преступление при особых обстоятельствах, существенно воздействовавших на его психику. Но оправдывают ли подобные обстоятельства нарушение закона Влияют ли они на ответственность?

На первый вопрос ответ отрицательный: не оправдывают. Ибо вина остается, так как волнение, гнев, возбуждение не лишают человека способности понимать, что он совершает недозволенное; он сохраняет возможность руководить своими действиями и, в частности, воздержаться от совершения преступления. Вместе с тем обстоятельства, при которых он убил отца, закон признает смягчающими ответственность. В специальной статье Уголовного кодекса, содержащей перечень таких обстоятельств, указано, в частности. на «совершение преступления под влиянием сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего». Более того, уголовный закон особо выделяет убийства и нанесение телесных повреждений, совершенные в подобном состоянии, устанавливая за них значительно менее строгое наказание. Надо подчеркнуть, что ответственность и в этих случаях смягчается не только потому, что преступление было совершено в состоянии сильного душевного волнения, а еще и потому, что волнение вызвано неправомерными действиями потерпевшего который как бы отчасти виноват в случившемся, таким образом, Виктор Родин, убивший отца, наказан был, но наказание было смягчено.

Другая психическая ситуация, влияющая на ответственность, связана с преступлениями, совершенными в результате угроз или принуждения.

Угроза, принуждение, использование материальной, служебной или иной зависимости — все это воздействует на психику и вынуждает человека поступать не так, как ему хотелось бы. В случае совершения преступления это снижает ответственность, но не исключает ее, ибо воля человека не парализована и, в конечном итоге, он сам решает как поступить.

Далеко не всякое физическое насилие (например, побои, телесные повреждения и т. п.) образует физическое принуждение. Последнее предполагает лишь такое воздействие на человека, при котором он физически не может поступить иначе, чем его заставляют. Нельзя, например, судить сторожа, который, будучи оглушен и связан преступниками, не воспрепятствовал совершению ими хищения. И еще одно обстоятельство. Устанавливая, что угроза или иное психическое принуждение не исключают ответственности за совершенное преступление, а только смягчают ее, уголовное право вместе с тем особо решает вопрос об ответственности в тех случаях, когда человек совершает противоправные действия под неотвратимой угрозой смерти, тяжкого увечья или иного серьезного ущерба, намного превышающего те, которые его заставляют причинить.

Если при сложившихся условиях избежать исполнения этой угрозы иным путем было нельзя (например, обратившись к органам госу­дарственной власти), а причиненный вред оказался меньше угрожавшего вреда,- уголовная ответственность не наступает. Например, тот же сторож под угрозой убийства, которое он не может предотвратить иным путем, отдает грабителям ключи от склада и не поднимает тревогу. С моральной точки зрения его поступок, возможно, будет расценен по разному, но наказанию он не подлежит. Такая ситуация называется в уголовном праве крайней необходимостью. Освобождая человека в этом случае от уголовной ответственности, закон исходит прежде всего из объективной целесообразности его действий: лучше спасти большее (жизнь) за счет меньшего (имущество), чем наоборот. Вместе с тем закон учитывает и сложное психическое состояние человека, оказавшегося в подобной ситуации: угроза смерти обычно сильнее иных психических переживаний.

Требовать, чтобы человек пренебрег этой угрозой, игнорировал ее, можно только во имя весьма значительной цели, например, когда речь идет о жизнях людей, о защите Родины, ее безопасности. Разве можно простить предателей-полицаев, расстреливавших советских людей на оккупированной фашистами территории? А ведь большинство из них потом объясняли это тем, что их заставляли расстреливать под угрозой смерти за неповиновение.

Психическое состояние человека имеет существенное значение и при решении вопроса об ответственности за вред, причиненный при необходимой обороне. Известно, что закон не считает преступлением действия, совершенные при защите интересов государства, общества и отдельных граждан. Причинение в таких случаях вреда нападающему не влечет уголовной ответственности и наказания­, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны Иными словами, каждый вправе активно противодействовать преступнику, но не должен применять при этом такие средства и методы, которые явно не соответствуют характеру и опасности и нападения смысл этого правила очевиден: противодействие преступнику, предотвращение преступления — общественно полезное дело, и закон поощряет такое повеление (оборону), не позволяя, однако, чтобы это превратилось в самосуд и расправу.

Решая на практике вопрос, была ли оборона правомерна или превышена, мы не можем не считаться с тем особым психическим состоянием, в котором обычно оказывается человек, вступивший в единоборство с преступником. Здесь не всегда есть возможность и время для правильной оценки ситуации, точного расчета размера грозящей опасности и силы собственного противодействия ей.

Высший судебный орган нашей страны по этому поводу специально указал, что «в случаях душевного волнения, вызванного нападением, его внезапностью, обороняющийся не всегда в состоянии точно взвесить характер опасности и избрать соразмерные средства защиты, что, естественно, может иногда повлечь и более тяжкие последствия, за которые он не может нести ответственность».

В соответствии с этими указаниями был решен, например, следующий случай Поздно вечером молодой инженер провожал домой свою знакомую. В безлюдном переулке его остановили трое подвыпивших парней, потребовали часы и деньги. Один из преступников схватил девушку за руку, пытаясь сорвать с пальца кольцо. Инженер оттолкнул грабителя, но в это время второй из них ударил его чем-то твердым по голове, Тогда, чтобы защитить себя и девушку, инженер поднял с земли отрезок металлической трубы и стал наносить удары нападавшим. Одному из преступников он причинил тяжкое телесное повреждение, в результате которого тот умер. Органы следствия, решив, что у инженера не было необходимости в целях обороны причинять столь тяжкий вред, привлекли его к ответственности. Однако суд решил иначе и признал, что в сложившейся обстановке, оказавшись один против троих, боясь, что они вооружены и способны на все, инженер, естественно, был возбужден, взволнован и не мог точно соразмерить свои оборонительные действия с характером и опасностью нападения. Поэтому он не должен нести уголовной ответственности.

Когда пределы необходимой обороны бывают действительно превышены и защита явно не соответствует характеру и опасности нападения, закон хотя и не освобождает лицо от ответственности, но считает, что эта ответственность должна быть смягчена. Такой вывод основывается, во-первых, на оценке объективного значения совершенных действий — предотвращения преступного посягательства. А во-вторых, на оценке особого психического состояния, в котором оказывается в этих случаях обороняющейся — возбужденности, душевного волнения и тому подобного. Поэтому совершение преступления при превышении пределов необходимой обороны признается обстоятельством, смягчающим ответственность а в отношении убийства и телесных повреждений, совершенных в подобном состоянии, закон непосредственно устанавливает за них значительно более мягкое наказание.

В перечне обстоятельств, смягчающих ответственность, закон называет также «совершение преступления вследствие стечения личных или семейных обстоятельств». Нетрудно понять, что смягчающий характер подобного обстоятельства обусловлен не только сложным, затруднительным положением, в котором оказывается виновный (например, болезнь близкого человека в сочетании с материальными затруднениями, неприятностями по службе и тому подобное), но и тем особым психическом состоянием, которое возникает под влиянием этих факторов и вызывает нервное возбуждение и раздражительность, ослабляет волю, снижает самоконтроль и в результате делает человека нестойким перед трудностями и соблазном, которые в· обычных условиях он бы преодолел.

Наконец, важным психическим моментом, влияющим на уголовную ответственность, являются мотивы, которые побудили совершить определенное преступление. В зависимости от мотива одно и то же преступление получает различную оценку и по разному наказывается.

В качестве примера возьмем две кражи. Одна из них была совершена человеком, втянувшимся в азартные картежные игры, которого партнеры больше не принимали в игру, поскольку у него не было денег. А ему хотелось отыграться.

Другая кража была совершена семнадцатилетним парнем, приехавшим в Сыктывкар, чтобы поступить в педагогический институт. Он «провалился» на экзаменах, остался без денег. Не на что было купить обратный билет. А родители были в отъезде. Парень забрался ночью в универмаг. Там он взял себе только одни часы, украденные часы парень продал, из этой суммы взял только деньги на обратную дорогу, а остальные пытался вернуть. Воришку задержали. Однако суд, учитывая все обстоятельства, ограничился условным осуждением. Нравственная оценка и наказание каждой кражи различны. Тем, кого обокрали, возможно, безразлично, какие чувства руководили преступником. А для общества это не безразлично, ибо характеризует степень аморальности виновного, глубину его испорченности.

В случаях с кражами значение мотивов оценил и учел суд на основе нравственного сознания. А порой уже сам дает различную оценку преступлению и устанавливает за него различные меры наказания. Умышленное убийство считается особо тяжким и влечет наибольшее из возможных по уголовному закону наказаний (вплоть до высшей меры наказания), если оно совершено из корыстных или хулиганских побуждений с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение или в связи с выполнением своего служебного долга.

Зависимость тяжести наказания от мотива, которым руководствуется виновный, установлена по многим преступлениям. Например, заведомо ложный донос, так же как и ложное показание на следствии или в суде, преступны независимо от мотивов но если они совершены из корыстных побуждений, то считаются более тяжкими и наказываются более строго.

Итак, вы видели, что психическое состояние человека в момент совершения им преступления, некоторые психические особенности его поведения весьма существенно влияют на ответственность и наказание, И в том, что уголовное право стоит на такой позиции, учитывает не только объективный факт нарушения закона, но и что характеризует личность человека, допустившего такое нарушение, в том числе особенности его психического состояния в этот момент, проявляется гуманизм и подлинная справедливость нашего закона.

А. САХАРОВ