Бесплатная юридическая консультация
+7 (495) 928-08-35

Комбайны на свалке СУД ИДЕТ

В совхоз Лидино нагрянула комиссия, чтобы проверить, в каком состоянии здесь содержится техника. Побывала в гараже, заглянула в мастерские. Потом отправилась на площадки, где в это время стояли комбайны и тракторы. Неподалеку от центральной усадьбы ее внимание привлекла странная куча. «А это металлолом,— пояснили работники совхоза.— Отходы, так сказать». Однако при более внимательном осмотре среди ржавых обломков железа и прочей рухляди члены комиссии наткнулись… на два совершенно новеньких силосоуборочных комбайна. Еще более удивительные вещи обнаружились при проверке техники на площадках. Заглянули члены комиссии в один из комбайнов, а там не хватает целого узла. В другом— отсутствует несколько ведущих деталей. Третий — тоже разукомплектован…

По материалам проверки было возбуждено уголовное дело. После предварительного расследования оно поступило в Рузский районный суд.

…На скамье подсудимых двое — главный инженер совхоза В. С. Панкратов и механик отделения А. С. Киселев. Им предъявлено обвинение по статье  Уголовного кодекса, предусматривающей ответственность за преступно-небрежное использование или хранение сельскохозяйственной техники. Подсудимые сразу заявили, что виновными себя не признают. Нет, они не отрицали фактов разукомплектования комбайнов и других машин. Все это было. Но ведь не от баловства снимали узлы и детали, а по неотложной надобности. К тому же подобного рода практика, как выразился Киселев, «не нами начиналась и не нами, судя по всему, кончится».

—           Значит, это превратилось у вас в совхозе в систему? — поинтересовался прокурор П. М. Сливко.

—           Вроде этого.

—           В деле есть данные, что в числе других машин был разукомплектован кормораздатчик. Расскажите, как это произошло.

—           Однажды с фермы мне сообщили, что там вышел из строя кормораздатчик. Я пошел выяснять, в чем дело. Оказывается, полетели подшипники. Без них машина не может работать. Стал прикидывать: как выйти из положения? На складе подшипников нет. Обращаться к соседям вроде как-то неудобно. А тут вспомнил: да ведь у нас есть еще один кормораздатчик, без дела стоит. Снял с него подшипники и поставил на тот…

—           А старые куда дели?

—           Не помню.

—           Как была разукомплектована сеялка?

—           Это случилось во время посевной. У сеялки, на которой работал тракторист Кистерев, сломалась полуось. Время, сами понимаете, горячее, каждая минута на счету. Поэтому я снял полуось с другой сеялки и спешно отвез ее Кистереву. Прямо в поле и поставили.

—           А с неисправной полуосью что сделали?

—           Бросили…

—           Разве это по-хозяйски? — удивился прокурор.— Полуось-то, наверное, надо было попытаться исправить. А если это невозможно, то хоть и сломанную, но поставить на место взятой исправной. Глядишь, сеялка была бы в комплекте.

—           Об этом как-то не подумали.

—           Вам известно, что разукомплектование техники строжайше запрещено инструкциями? — спросил у подсудимого председательствующий А. П. Филяев.

—           Мы в инструкции особенно не вчитывались,— откровенно признался Киселев.— Тут, как говорится, из обстановки исходишь. Понадобилась деталь позарез — не останавливать же работу? Вот и берешь ее с другой машины. Своего рода хозяйственная целесообразность…

Эти слова — «хозяйственная целесообразность» — еще не раз прозвучат на процессе — и со стороны подсудимых, и со стороны свидетелей. Но смысл в них вкладывался прямо-таки удивительный. Говоря об этом, мы обычно подразумеваем творческую инициативу, вдумчивый подход к делу и, конечно же, бережливое, экономное отношение к народному добру. А в совхозе Лидино под хозяйственной целесообразностью подразумевают нераспорядительность, преступно-небрежное обращение с техникой. Будь даже случай с кормораздатчиком или сеялкой единичным — и то он давал бы повод для тревоги. Вдумайтесь только в его сущность! Где-то ученые долго и старательно придумывали очень нужную машину, призванную облегчить труд сельских тружеников. Глубоко из-под земли добывался металл, необходимый для того, чтобы се сделать. Потом руками сотен людей она собиралась на конвейере. Наконец, сверкающая краской, прибыла в совхоз. А здесь — встала на прикол. Без присмотра. Без внимания. Хуже того, с нее начали снимать узлы. И машина вообще превратилась в мертвый бесполезный груз. Усилия тех, кто ее создавал, пошли насмарку… А в совхозе подобного рода случаи стали обычным явлением. Они никого не удивляют и не возмущают. Великое дело — разукомплектовали машину! У нас их эвон сколько! Одной меньше, одной больше — общая картина от этого не изменится.

В том, что в совхозе такое преступно-небрежное отношение к технике («у нас ее много!»), лишний раз убеждают показания второго подсудимого — Панкратова…

Совсем еще молодой человек. Заочно учится в сельскохозяйственном институте. До недавнего времени работал инженером-энергетиком. Теперь вот в порядке повышения назначили главным инженером совхоза. С нее, с этой должности, прямиком сюда, на скамью подсудимых. Как же это случилось?

—           Приступил я к новым обязанностям, можно сказать, с завязанными глазами,— говорил он на суде.— Обратился было к своему предшественнику, что надо бы оформить прием-сдачу техники, а он прямо заявил: «Я ее ни от кого не принимал и тебе тоже сдавать не буду. Сдам только вот этот письменный стол в кабинете и легковой автомобиль, на котором будешь ездить по участкам». Обратился тогда за разъяснениями к нашему директору Ивану Алексеевичу Мызнову. Он сказал: «Не мудри!» Таким вот образом, значит, я и вступил в должность, не зная даже толком, сколько в нашем совхозе тракторов, комбайнов и другой техники.

—           А сейчас знаете? — поинтересовался председательствующий.

Панкратов залился краской.

—           И сейчас не знаю…

Как ни удивительно, но это так: техническая оснащенность совхоза для ее главного инженера оставалась тайной за семью печатями. Время от времени он, правда, делал в этой области открытия, подчас анекдотические. К примеру, пользовались в совхозе одним агрегатом. Был он хоть и старенький, но на диво выносливый, Выжимали из него все «соки». Лишь случайно главный инженер узнал, что в совхозе есть совершенно новый такой же агрегат. Купили его давно, но к делу не приспособили. Так и стоит. Другое открытие, которое сделал главный инженер совхоза, касалось тех самых двух силосоуборочных комбайнов, которые волей неведомого случая оказались среди утиля

— Как все-таки это могло произойти? — спросил председательствующий у Панкратова.

—           Понятия не имею,— растерянно ответил тот.

—           Может, они не нужны совхозу?

—           Ну, что вы? Зачем бы мы их тогда покупали? Силосоуборочный комбайн для хозяйства — необходимая вещь…

—           Почему же вы, как главный инженер совхоза, допустили, чтобы эти, как вы сказали, «необходимые вещи» находились среди утиля, ржавели, приходили в негодность?

—           Но я даже не знал, что у нас есть эти комбайны! После того, как комиссия обнаружила их среди ржавых железяк, я приехал туда и ужаснулся: это ж варварское обращение с техникой! Конечно, знай я об этом раньше, спросил бы с виновных строго.

—           Кстати, за кем закреплены эти комбайны?

—           По-моему, ни за кем,— без смущения ответил подсудимый.

—           С кого бы вы тогда спросили?

Панкратов пожал плечами. Да и что ему сказать? Спросить-то он должен был прежде всего с самого себя. Заступить на должность главного инженера совхоза заступил, а вот обязанности, связанные с ней, выполнял, мягко говоря, спустя рукава.

Председательствующий спрашивает:

—           Как вы считаете, бытующая в совхозе практика разукомплектования техники — нормальное явление?

—           Нет.

—           Чем же тогда объяснить случай с зернопогрузчиком? Судя по имеющимся в деле материалам, именно вы приказали его разукомплектовать?

—           Совершенно верно,— ответил подсудимый.— Но на это, как мне кажется, были достаточно уважительные причины. Шла уборочная страда. И тут на зернопогрузчике вышел из строя редуктор. А в соседнем Лихачевском отделении, как мне было известно, стоял без дела другой зернопогрузчик…

—           Неисправный?

—           Нет, почему же? Совершенно исправный. Вот я и распорядился снять с него редуктор.

—           Таким образом, исправный зернопогрузчик, как говорится, сразу перешел в «инвалиды»?

—           Выходит, что так,— невесело подтвердил Панкратов. И тут же попытался оправдаться: — Обстановка того требовала. Сами понимаете, уборочная…

—           Ну, а после того, как уборочная прошла, вы приняли какие-нибудь меры, чтобы разукомплектованный зернопогрузчик привести в нормальное состояние?

—           Нет, не принял.

Просчеты главного инженера, наверное, в какой-то мере можно объяснить молодостью, неопытностью. Однако это ни в коей мере не снижает его ответственности за те безобразия, которые творились в совхозе при обращении с техникой. Но ведь есть в хозяйстве люди, которые и работают здесь давно, и опыта житейского у них побольше,—они-то куда смотрели, когда растаскивали запчасти? Вот, скажем, Иван Алексеевич Мызнов, директор совхоза, выступающий на процессе в качестве свидетеля. Каково его мнение по поводу случившегося? Увы, показания директора, несмотря на оптимистические нотки (выполнили годовой план и тому подобное), наводили на грустные размышления. Действительно, в совхозе не практикуется, чтобы при вступлении в должность главный инженер принимал технический парк от своего предшественника. Кстати, за последний год на этом посту, включая Панкратова, перебывало три человека. Почему не держатся? Директор на этот вопрос ответить не мог. О фактах разукомплектования техники, как он пояснил суду, ему стало известно… из акта проверки последней комиссии. И поспешно добавил, что сейчас приняты меры для устранения недостатков. Проведена тщательная инвентаризация техники. Заведен такой порядок: главный инженер обязан принять весь имеющийся в совхозе тракторный парк и, в свою очередь, передать его механикам отделений, которые уже отвечают за сохранность каждой машины в отдельности. А затем он осуществляет постоянный контроль за техническим состоянием в совхозе. Спохватились!..

Дает показания А. К. Мягких, инженер по сельскохозяйственным машинам. Против него тоже было возбуждено уголовное дело, но затем прекращено по амнистии. На процессе выступает как свидетель. Но и он, казалось бы каждодневно связанный с совхозной техникой, не смог ответить на многократно прозвучавший в ходе судебного разбирательства вопрос: как же все-таки два силосоуборочных комбайна оказались на свалке? Как и его предшественники, сказал с простодушной наивностью: «Не знаю». Похоже на то, что если бы комиссия во время проверки не обнаружила их, то, возможно, они сгинули бы без следа и никто бы в совхозе не спохватился. Так же, как никто здесь до приезда комиссии не поднял тревоги по поводу разукомплектования техники. Считали это в порядке вещей.

…Слушал я показания подсудимых, свидетелей и невольно вспоминал других людей, с которыми меня судьба свела во время недавней командировки в Алтайский край. В Егорьевском районе на скрещении трех боров раскинулось село со звучным названием Сросты. Колхоз имени Фрунзе, расположившийся на его территории, известен в крае своими замечательными трудовыми делами. Именно отсюда началось получившее затем широкое распространение движение за бережливое отношение к технике я видел, с какой любовью механизаторы обращаются с тракторами, комбайнами, сеялками, сколь много усилий они прилагают к тому, чтобы закрепленные за ними машины работали долговечно и качественно. И в этом была своя крестьянская мудрость, смысл которой сводится к тому: хороший хозяин крохи хлеба на пол не уронит!.. А в совхозе Лидино не крохи хлеба на пол роняли, а целые комбайны. И то, что виновные в этом должностные лица привлечены к ответственности и наказаны по закону, и есть справедливость!

Автор М. ИВАНОВ

 

Рубрики: ИСТОРИЯ ПРАВА

Comments are closed