ЭТО РАССКАЗ о Николае Вишневском, которого чуть ли не каждый знает в городе Валдае

0
214

Впрочем, поначалу маленькое отступление … Николай рассказывал мне, как лет десять назад, когда был он еще Колькой, по вечерам, особенно затянувшейся зимой, бегал в Дом культуры, и там «имелось на что посмотреть». Тесно сбитой группкой сюда на танцы приходили шустрые пареньки, все как один — с папиросками, прилипшими к губе, косыми чубчиками, «наколками» на руках, самодельными кастетами в карманах. Они вприщур разглядывали «публику», и девушки избегали их цепких взглядов, да и танцующие «кавалеры» заметно робели. Ведь чуть что и: «А ну, ты … выйдем, понял, поговорим! .. »

— Это мне знакомо, сказал я Николаю, припомнив уже далекое, из юности — свой районный Дом культуры в Рязанской области.

У нас держал всех в страхе Мишка Зуб с приятелями — длинный, сутулый, уже тогда подбиравшийся к тридцатилетней черте, «неоднократно судимый», как отмечают в милицейских протоколах … Ах, как любил он унижать! Его подручные услужливо вытаскивали из круга танцующих жертву, и тут начиналось … «Ты ше, мине, Зуба, не знаешь!» — «Знаю, Миша … — «А галстух какой у него, у? Гы-гы-гы …Сымей!» — «Ладно тебе, Миша … и — «Нос на пятку натянуть, у? Сымей!»

И однажды мы, подросшие юнцы, в девятом уже учились, мечтатели и гордые, как мушкетеры,- Вовка Карякин, Женя Шишкин, Толька Максименко я — на обледенелых ступенях крыльца Дома культуры загородили Зубу входную дверь. «Хватит, Миша, повольничал!» За нашими спинами горячо и тревожно дышали те, кто не верил в успех затеи.

И Зуб дрогнул! Вы че, пацаны? Я — Зуб, и гад буду, если …» Мы пошли на него, локоть к локтю, и с неожиданной легкостью, поспешно рассыпалось зубовское окружение — его приспешники брызнули в стороны. а сам он, всесильный, как казалось еще минутой раньше, вдруг побежал! Нелепо вскидывая худые ноги, поскальзоваясь на накатанном большаке, он удирал от нас небывало быстро — трусливым, оказывается, жалкий человечишко! В азарте мы бежали за ним, и другие, когда-то битые или оскорбленные Зубом, ликуя, тоже бежали с нами.

Мишка Зуб, воровато оглянувшись, внезапно юркнул в узкую калитку райотдела милиции. Это Зуб то, не знавший ненавистнее места, чем милиция, сейчас искал в ней спасения!

Мы умывали жаркие лица снегом и смеялись, смеялись … Через этот смех приходило к нам освобождение от недавнего страха, ·и крепла уверенность: когда мы вот так, все, сообща, то ни одна бандитская штучка Зуба в Доме культуры не пройдет! Не допустим …

-А Я ТОГ ДА учился в десятом,- выслушав меня, сказал Николай. Однажды один из этих типов ударил по лицу незнакомую мне девчонку. За отказ танцевать с ним. У девчонки, помню, были синие, с какой-то дерзкой отчаинкой глаза и тонкая детская шея .. Я ринулся на ее защиту и был в кровь избит им и на другой день я упрямо пришел снова — и опять он и меня избили. И в третий раз так же …

Он с улыбкой порывисто машет рукой: а чего, мол, давнее ворошить! Пружинисто ходит по комнате — высокий, с борцовским разворотом плеч, а мне в нем, нынешнем, двадцатичетырехлетнем. хочется «угадать» прежнего Колю Вишневского — того, из десятого класса.

— Вдвоем мы, мать и я, а у нее зарплата небольшая. Перевелся я в вечернюю школу, поступил на механический завод. Из разнорабочих за старательность, наверное, и силу быстро в подручные кузнеца определили. Железо, так сказать, на вкус узнал. И тут, в заводском коллективе, прорезалось это чувство: раз ты рабочий человек, хозяин жизни, как нас величают, не проходи мимо того, что еще мешает жить …

А как же Дом культуры?

— Реже, но по прежнему ходил туда. И те стали даже сторониться меня. Одержимый, говорят, какой-то, больше других ему нужно … Не знаю, сколько бы продолжались наши стычки, не останови мен­ как-то на улице Олег Солонников .

Инспектор уголовного розыска?

Тогда он был просто участковым инспектором, остановил, значит, спрашивает: «Из-за чего в Доме культуры кулаками машешь!» — «Из-за самолюбия»,- отвечаю. Приходи сегодня вечером в райотдел. Я пожал плечами, но все ж пришел. А там уже сидят-переговариваются знакомые мне ребята — Саша Макаров, Валентин Рыченков, Володя Журавлев, Александр Полетаев … Все они, кстати, сейчас в милиции служат, кто младший лейтенант, кто лейтенант. Но это к слову. А тогда стали новые права штудировать, самбо изучать — так и. зародился наш комсомольский оперативный отряд. Было это в шестьдесят четвертом году.

Николай ерошит пальцами рыжий непослушный чуб, улыбается, и ехидно, что ему приятно говорить об Олеге Солонниковс, о другом инспекторе, который в ту пору занимался с ними,- Анатолии Иванчове. Сейчас-то они не просто знакомые — товарищи, и главное — на протяжении уже нескольких лет им не бывает скучно друг с другом.

— Чем меня привлекли к себе Солонников и Иванов? Вначале думал: чего с них спрашивать, у них же одно: «Пройдемте!». А вблизи увидел их, поговорили по душам — весь мой дешевенький скепсис вмиг слетел! Образованные и самоотверженные люди, современные, могу сказать. Знают не только статьи Уголовного кодекса, но и стихи Пушкина и Есенина … Спортсмены к тому ж, знатоки оружия, нашим валдайским местам преданные. Смотри, Коля, говорят, какая красота вокруг нас, какое наше Валдай-озеро, это тоже нам беречь от разных там …

КРАСОТА же здешних мест и впрямь поразительна! Неоглядна даль знаменитого Валдайского озера, заключенного в зеленую оправу хвойных лесов. Отраженно плавают на синей водной глади белокаменные стены Иверского монастыря — древнего памятника отечественной архитектуры, в высокое небо с гордым спокойствием устремлены его золоченые купола … а от прибрежных деревушек бегут к озеру веселые петлявые тропки, упираются в стайки покачивающихся на волне лодок: тут раздолье рыболовам! И даже отсюда, с дальнего расстояния, видно, как старинный российский городок Валдай, еще недавно деревянный, приземистый, тоже нынче быстро растет ввысь: поднялись, поблескивая стеклом, высокие этажи пансионата, гостиницы, новых жилых зданий… В приозерном лесном окружении десятки домов отдыха, санаториев; Валдай сейчас, как никогда желанен, притягателен для туристов.

Он ясноглазый и шумящий, согретый солнцем на холмах. Он так по Русски, так щемяще ольхой и соснами пропах …

Восторженно славит в книгах свой валдайский край поэт Борис Романов.

И с не меньшей, чем у поэта, восторженностью неповторимую живописность валдайского пейзажа описывал в разговоре со мной заместитель начальника районного отдела милиции по оперативной работе Николай Иванович Абросимов. Правда, его мягкие и меткие суждения о пригожести здешнего месторасположения чередовались с сухо изложенными фактами нарушений общественного порядка и даже преступлений, случившихся тут в течение года.

Что и говорить, новый туристский «валдайский» маршрут прибавил забот сотрудникам райотдела. В летние месяцы, кроме «организованных», тех, кто с путевками, в город прибывают тысячи «диких» путешествующих энтузиастов. Кое-кто проездом, задерживается тут на денек-другой, но большинство оседает на привольных зеленых берегах — раскидывая палатки, сооружая шалаши, навесы … На всем двадцативосьми километровом протяжении озера — поселения бронзовых от загара «детей природы», на время отрешившихся от своих городских дел, привычек, квартир, наслаждающихся солнцем, ласковой водой, лесом, спокойной рыбалкой. Звенят под звездным небом гитары, «Спидолы», горят костры …

— Отпускники в основном, как их не понять! — говорит мне Абросимов. Однако не приходится забывать, что не загашенный по халатности уголек от костра — это уже угроза лесного пожара. Было такое не раз. И другое: объявится один какой-нибудь «гастролер» — вот уже и чрезвычайное происшествие. Украдены из палатки вещи и документы, кто-то «разул» ночевавший в кустах «Москвич», пьяница устроил драку … А то и вовсе — сигнал: заблудился в лесу отбившийся от родителей ребенок … Значит, милиция — в ружье!

Абросимов смеется — общительный, приятный во всех отношениях, как говорится, человек, у которого душевная щедрость слита с высокой должностной требовательностью к людям … Он убежден, что сила милиции. успешность ее деятельности — в постоянной, надежной опоре на общественность, на дружинников, на таких активистов, как Николай Вишневский.

— Был, к примеру, на днях такой случай … И Абросимов в подтверждение своих слов рассказывает о том, как благодаря сообразительности дружинника шофера Виктора Александрова «молниеносно» задержали грабителя.

А случай этот для работников милиции начался с утреннего телефонного звонка из деревни Едрово. Оттуда взволнованно сообщили: ограблен магазин. Оперативная группа срочно выехала на место происшествия.

В это же время по другой дороге вел самосвал шофер карьероуправления Александров. У поворота его остановил незнакомый мужчина с тяжелым чемоданом и громоздким узлом. «Подбрось, браток, до автовокзала. От матери, понимаешь, еду, опаздываю. Александров кивнул: садись.

От незнакомца ощутимо пахло спиртным, вел он себя неспокойно — ерзал на сидении, поглядывал в заднее окошко кабины … Повозился в узле, звякая стеклом, вытащил поллитровку. «По сто пятьдесят, браток, а» Александров ответил, что он за баранкой, понимать, дескать, надо … И тут водитель увидел, что пальцы мужчины в несмываемой красной краске — той самой, что применяется для химической охраны торговых и прочих объектов… Сомнений не было: рядом преступник!

Майор милиции Н. И. Абросимов беседует с дружинником шофером Виктором Александровым, который помог задержать опасного преступника.

Ничем не выдав своей догадки, Александров подвез незнакомца к автовокзалу, убедился, что до отхода автобуса еще полчаса, и тут же, круто развернувшись, погнал машину к отделу милиции. Забежал к дежурным «Ребята, сообщений об ограблении не поступало!» — «Как же, из Едрово ·» — «Ребята, он у автобуса» »

Задержанным оказался некто Мироненко. ранее судимый, «забредший» в Валдайский район с Кавказа …

— А Николай Вишневский про него что-нибудь — прошу я Абросимова.

— Многое можно рассказать о Вешневском, хотя бы последний случай …

Итак — опять случай … Другой. И в нем, как в детективной киноленте, промелькнут шикарный «мерседес бенц» с иностранным номером, выпотрошенные кожаные чемоданы, разбросанные подле них журнальчики с игривыми цветными иллюстрациями, озабоченные, напряженные лица оперативников, находящихся в засаде … Однако ж вспомним, что пишется не детектив, а очерк — и здесь, разумеется, уместнее краткая, протокольно точная передача этой истории.

Сбившийся с трассы, «заплутавший» иностранный турист остановил машину у подъезда местного ресторана. Пока он развлекал себя имеющимися тут напитками, из «мерседеса» в вечерней темноте были похищены чемоданы.

Для валдайской милиции эпизод, по выражению Николая Ивановича Абросимова, «прямо-таки скандальный». Понятно, что дело тут же было взято на контроль областным управлением… Парни из угрозыска в течение трех суток буквально не знали ни сна, ни отдыха. Вместе с ними работал и Николей Вишневский.

Наконец «тысяча первый» вариант коллективного поиска принес удачу: личность похитителя установлена! Однако самого его в Валдае уже не было — заметая следы, куда-то скрылся. Решили, что едва ль: личные вещи, паспорт, другие документы остались в квартире … Тогда-то и устроили засады в местах наиболее ­вероятного появления преступника …

И он вышел на Николая Вишневского. Николай при его задержании проявил мужество, хладнокровие и, что характерно для него свою всегдашнюю готовность лицом к лицу встретить нарушителя закона … Так объяснил мне заместитель начальника райотдела милиции майор Абросимов, оценивая действия внештатного инспектора уголовного розыска Вишневского.

Похищенные вещи — все, «до ниточки» — были возвращены «заплутавшему» хозяину «мерседеса» в номере одной из ленинградских гостиниц.

ВЧЕРАШНИЙ член комсомольского оперативного отряда, а позже его командир, дружинник, отмеченный благодарностями и премиями, старшина запаса, Николай Вишневский, работающий техником в Валдайском райпотребсоюзе, носит нынче в кармане удостоверение внештатного инспектора уголовного розыска.

Снова мы разговариваем с ним, и снова он упруго ходит по комнате — рослый, подвижный, рыжеволосый, весь — как сгусток энергии. Ему всегда нужно что-то делать, куда-то спешить, чем-то кроме разговора занять себя …

— Это вы тогда, в юности, правильно своего Мишку Зуба образумили,- говорит Николай.- Такие, как Зуб, сразу тускнеют, мельчают, скользкими, будто угри, делаются, когда видят, что против них коллективная, организованная сила. А если перед ними чья-то бесхарактерность, кто-то мямлит, по углам все жмутся — вот тут-то они расцветают во всей своей «красе» тут они напролом лезут сторонись народ! Так ведь?

— Николай,- спрашиваю его,- а как жена, понимаешь?

Он на мгновенье смущается, но тут же отвечает — с убежденностью, и, кажется, убеждает он больше себя, чем меня:

— Мы ж недавно вместе, года нет … Привыкнет к моим заботам Лариса! Боится за меня, но поймет… я верю. Не может у нас быть по другому …

И опять уже известный мне жест — резкий взмах рукой: ладно, мол, давай о чем-нибудь еще… Показывает мне свои картины — масло, акварель, пастель … На этюдах — Иверский монастырь, Валдайское озеро, родной ему районный городок. Мягкие тона, хорошее настроение, ощущение тепла, солнечности, покоя… И это же ощущение сохранялось сердцем, когда он читал мне свои стихи со светлыми признаниями и откровениями …

А вечер затемнял окна, в них толкался с улицы ветер, и Николай, посмотрев на часы, виновато пожал плечами:

— Мне, увы, время. Сегодня проводим рейд …

— Николай,- сказал я торжественнее, пожалуй, чем хотелось.

Думаю, что все же понял тебя. Твои картины, стихи, вот этот рейд сейчас …  Это от большой любви…

— Да,- не удивляясь, серьезно подтвердил он.- От любви.

Очень люблю свой Валдай.