Искусственный дефицит

0
30

Дефицит искусственный — это преднамеренно создаваемый дефицит товаров, услуг, возможностей, прав, свободы и т. д., используемый в качестве средства достижения личных или групповых ярко выраженных корыстных целей.Широкие массы советских добытчиков дефицитных товаров (а других товаров почти не осталось: по данным обследований в нашей стране, являются дефицитными более 95% всех наименований товаров ), с раннего детства хорошо знающие, что такое дефицит, представление об искусственном дефиците получают лишь из телерепортажей и публикаций об обнаруженных в подсобках залежах ширпотреба или схваченных с поличным спекулянтах.

Однако об истинных причинах, размерах и глубине проникновения искусственного дефицита знает далеко не каждый рядовой потребитель, или, как у нас предпочитают выражаться деликатно, чтобы лишний раз не вызывать раздражение населения, «любитель»: автолюбитель (это те, кто любит ездить на собственном автомобиле в отличие от тех, кто любит больше общественный транспорт), мотолюбитель, маслолюбитель и т. д.

Спекуляцию, т. е. незаконную перепродажу с целью получения нетрудовых доходов, долгое время предпочитали преподносить народу как уголовно наказуемую деятельность отдельных нехороших граждан, в целом не имеющую ничего общего с нашим строем, нашей экономикой и нашей моралью.

О том, что спекуляция — это массовое явление нашей жизни, неотъемлемое свойство нашего способа хозяйствования, что спекуляцией уже давно, прежде всего и больше всех занимается само социалистическое государство, стали поговаривать лишь недавно и гораздо более робко, чем, скажем, о проституции, организованной преступности, коррупции аппарата и т. д.

О том, что спекуляция — это принцип экономической политики, сознательно используемый государством способ хозяйствования, предпочитают помалкивать и сегодня. Борьба со спекуляцией в несопоставимых с этим явлением масштабах ведется только на уровне индивидуалов (в основном — мизерные штрафы) и кооперативов (ограничение деятельности, закрытие и т. д.).

В последнее время были приняты меры по дальнейшему совершенствованию и повышению эффективности этой борьбы (увеличены размеры штрафов, конфискация предмета спекуляции). Однако эти меры (как и многие другие, например по борьбе с алкоголизмом и т. д.), как всегда, ударили не по тем, по кому надо, в данном случае — по покупателю.

Спекулянты же просто вздули спекулятивные цены, в порядке компенсации за повышение степени риска и страхования от увеличения размера взяток борцам со спекуляцией. Но даже если бы вдруг, по мановению волшебной палочки, все эти борцы, алчущие взяток, отнюдь не только от моральной неустойчивости, а и по причине нищенского уровня жизни, если бы все эти борцы мгновенно стали неподкупными,, то эффективность борьбы со спекуляцией ни на йоту не стала бы выше.Спекуляция — всего лишь следствие, и следствие неистребимое,, дефицита вообще.

Спекуляция в самом широком смысле является одной из причин искусственного дефицита. Но ни искусственный дефицит ни спекуляция не возможны в свободной антимонопольной экономике, где любой дефицит не является нормой жизни, как у нас, где в дефиците прежде всего гражданские права и свободы, делающие человека человеком.

Спекуляция рождается там, где прочно обосновались дефицит естественный и дефицит технологический, рождается как следствие этих видов дефицита. Затем, по мере развития, подобно раковой опухоли, спекуляция сама начинает стимулировать развитие дефицита.

Появляется дефицит искусственный, у которого вскоре появляются и другие стимуляторы роста. Но в общем случае спекуляция — лишь следствие общего дефицита. И поэтому бороться непосредственно со спекулянтами (а это не то же самое, что борьба со спекуляцией) —подобно попытке осушить море, вычерпывая его чайной ложкой.

Принятые меры по усилению борьбы со спекуляцией в узком юридическом смысле (т. е. со спекулянтами) по своей даже теоретической эффективности означают, что чайная ложка была заменена на столовую. В процентах роста от достигнутого уровня это, конечно, много, отчет по показателям затраченных на эту борьбу средств будет вполне благополучным.

А конечный эффект этого усиления мер будет равен нулю минус затраты, точно так же, как в кампании по борьбе с алкоголизмом: нуль минус выброшенные на ветер миллиарды, которых так не хватает нашему бюджету.Я не за спекуляцию, я за борьбу с нею, хотя бы в том виде, как она ведется сейчас. Просто это не решение проблемы. Решение проблемы — это создание экономических условий, исключающих возможность любого дефицита как явления нашей жизни.

Эти условия — регулируемая в нормальных пределах рыночная экономика с эффективной социальной защитой, т. е. просто рынок, но не образца середины XIX в., а цивилизованный рынок конца двадцатого.Потребность в искусственном дефиците обусловлена не только корыстным интересом организованного или неорганизованного в «трудовые коллективы» спекулянта (если бы только это!). Эта потребность прежде всего формируется самой централизованно-плановой системой, превращающей всех работников всех уровней в рабов отчетно-плановой цифры.

Например, некий электроламповый завод стал выпускать электролампы на повышенное напряжение, т. е. не перегорающие от весьма частых в наших энергосетях скачков напряжения (стали делать спирали накаливания чуть-чуть потолще). Лампы стали работать дольше. Покупателям — хорошо, не надо раз-два в месяц бегать в магазин за новыми. Покупагелю-то хорошо, а вот торговле стало плохо —товарооборот электроламп в стране упал, он, между прочим, планируется от достигнутого уровня. Плановикам нет дела ни до качества лама, ни до радостей покупателей. У них свои заботы — им подавай проценты перевыполнения плана за прошлый период.А у торговли—свои заботы. Ей необходимо поднять падающий спрос на лампы. Зачем, спросит несведущий гражданин.

А затем, что есть план именно по лампам и перевыполнение по другим товарам не в счет. Но как заставить покупателя покупать больше. Путь только один — снизит ресурс работы, т. е. сделать так, чтобы лампы перегорали чаще. И у руководителей торговли рождается гениальная мысль.Какое у нас напряжение в сети? 220 вольт? А почему лампы делают на 240?(Ну, почему делают, понятно. Потому что есть скачки напряжения. Но уж очень хочется стать непонятливым, поскольку план товарооборота того требует, так что «рассуждение» продолжается.)

А если нормальное напряжение 220, почему лампы делают ненормальными (т. е. на 2)? :И чтобы привести все в «норму», Министерство торговли СССР родило документ, в котором говорилось: «Для нормализации положения с реализацией электроламп Министерство торговли СССР просит запретить заводам поставлять торговым организациям электролампы на повышенное напряжение» п. То есть, запретить поставлять лампы, поставлять только перегорающие.

Ведь на благо же государства. И один государственный орган находит полное понимание у другого — Госплана СССР, который, в свою очередь, разъясняет непонятливому Министерству электротехнической промышленности: «Поставка значительного количества ламп на повышенное напряжение» не обоснованная потребностью.. вместо ламп на номинальное напряжение, привела к неправильному применению этих ламп.. Падение спроса на нормально-осветительные лампы оказывает отрицательное поле на развитие товарооборота, на загрузку электроламповых заводов и использование их мощностей».

Вот так, планомерно и нейтрально организован искусственный дефицит ламп накаливания, которыми даже сейчас можно было бы заполонить все прилавки, если, конечно, захотеть. Но хочется не очень, точнее — совсем не хочется.Дотошный человек скажет: «Ну, тоже мне пример, из времен царя-гороха. Сейчас времена иные». И будет не прав (всегда прян только советский покупатель, даже тогда, когда купить ему нечего) Но приведем пример посвежее. Совсем недавно случился «табачный кризис — 90». Какое же дали ему объяснение? —

«В СССР есть пять табачных фабрик.. эти фабрики каждый год на месяц закрываются на ремонт. Однако если прежде эти ремонты растягивались на несколько месяцев (с мая по октябрь), то в этом году почти все фабрики пожелали ремонтироваться летом, что и стало, по версии премьер министра основной причиной дефицита». Не надо быть большим специалистом, чтобы явственно увидеть в этом, с позволения сказать, объяснении все свойства лапши, навешиваемой на наши уши.

Во-первых, что значит «пожелали»? Я, например, с детства желаю жить в Австралии. Ну и что? Или вот бастующие шахтеры тоже кое-что пожелали. И то же самое — продолжают желать до сих пор. А табачные фабрики — далеко не шахты и свои пожелания выражают куда более осторожно.

Во-вторых, какая, скажите, разница, в каком именно месяце та или иная фабрика остановится на месяц на ремонт, если работа этой фабрики в течение остальных одиннадцати месяцев года позволяла ей производить табачных изделий в достатке год назад, полгода назад, месяц назад. Никакой разницы.

Урожай созревает по всей стране в течение 3-4 месяцев, а зерна хватает (или хватало, по крайней мере) на весь год. Это же и ежу понятно. Кстати, о зерне. В 1990 г. урожай созрел небывалый, по совершенно разным оценкам. А собрали? Столько, что опять не обошлись без импорта.

Потребность в создании искусственного дефицита всего и вся заложена в нашей системе, в ее стимулах, методах и технологии управления. Плановое решение отличается от оперативного управленческого решения прежде всего величиной лага, т. е. периода времени от момента принятия решения до момента его осуществления. Длительный лаг в планировании вынуждает использовать для принятия решений не фактическую и наиболее свежую информацию о состоянии управляемого объекта и внешней среды, а прогнозную.

А прогнозирование для формирования плановых решений базируется на выявлении с той или иной точностью закономерностей в прошлом и распространении действия выявленных тенденций в будущее.

Даже при правильном выявлении закономерностей остаются еще всякого рода случайности, которые воздействуют на хозяйственные процессы, независимо от того, признают их плановые органы или нет. Если план — это всего лишь ориентир, общая стратегия на плановый период, то воздействие случайных факторов будет учтено в процессах оперативного управления.

Если план — закон, то оперативное управление трансформируется: вместо учета случайностей и достижения наибольшей эффективности функционирования хозяйственного объекта начинается подгонка факта под плановый показатель, поскольку именно это и нужно тем, кто отчитывается за показатель.

Иначе говоря, в условиях жесткого планирования ради самого планирования и достижения идеологических целей полностью изменяется и цель, и содержание процесса оперативного управления.

Например, план товарооборота для магазина в общем случае — это решение, принятое на основе прошлых закономерностей (даже если такое решение принимается по принципу «от достигнутого уровня») , и в общем случае план — это закон. Плановый показатель — детерминанта, т. е. определенная постоянная для данного объекта и периода времени величина. В то же время покупатель и в наших условиях сохранял относительную свободу, во всяком случае его нельзя было обязать приобретать такой-то товар, в таком-то магазине, в такой-то момент.

Поэтому спрос все-таки оставался вероятности, при котором соответствие фактического товарооборота плановым показателям было весьма трудно обеспечить, в общем случае факт не соответствовал плановому установлению (то выше, то ниже), а это, естественно, било по карману торговых работников.Как наказывали торговых работников, когда план не выполнялся, это понятно: лишали, ущемляли, увольняли. Но наказывали их и при любом заметном перевыполнении плана.

За существенное перевыполнение вышестоящий орган, как правило (поскольку это было в его интересах), повышал плановые показатели на последующие периоды, при сохранении старого уровня вознаграждения.

А это означало, что на каждый заработанный рубль приходилось работать еще больше, чем раньше. Понятно, что работники этого не хотели и стремились обеспечить точное совпадение фактического и планового показателя, ввести соответствующее ограничение для покупателей, заставляющее их делать то, что нужно торговому предприятию.

Таким ограничением и является искусственный дефицит в торговле, т. е. преднамеренное сдерживание продажи товаров, лежащих на складах и в подсобках. Искусственный дефицит позволяет умерить покупательский аппетит и покупательскую вольницу, ограничить продажу плановым объемом товарооборота, когда покупательский спрос будет превышать необходимый для выполнения плана уровень.

Это, в свою очередь, позволяет сделать задел на будущее в виде неудовлетворенного спроса на те периоды, когда этот спрос по тем или иным причинам будет ниже уровня, необходимого для выполнения плана.

Выбрасывая на прилавок тогда, столько и таких товаров, когда, сколько и каких необходимо для выполнения и на нужное количество процентов перевыполнение планового показателя, торговое предприятие и подтягивает фактическую реализацию до уровня плана, который в обычных условиях, без дефицитного допинга не был бы выполнен.

Потом план товарооборота заменили якобы планом прибыли, но при сохранении жесткого фондирования товарных ресурсов прибыль целиком и полностью зависела от плана товарооборота, под который и выделялись товарные ресурсы, поскольку никаких других источников прибыли в условиях твердых цен и незыблемой торговой скидки (процент от товарооборота, идущий в доход торгового предприятия) не было. Потом магазины стали якобы переходить на хозрасчет.

Однако в результате перехода у них не прибавилось ни хозяйственной свободы, ни заинтересованности в том, чтобы продать именно тогда, когда покупатель спросит, а не припрятать товар и заставить покупателя прибежать, когда продавцу понадобится. «Всем нам хорошо знакомо пренебрежительное отношение продавцов к своим покупателям.

Это противоречие заставляет задуматься: что же за хозрасчет сложился в нашей торговле?.. О покупателе не думал ни изготовитель, ни торговец. И тот и другой обслуживали плановую цифру, боролись за выполнение планового задания. За это и платило им государство зарплату. Тогда как во всем цивилизованном мире зарплату платит покупатель. Именно поэтому там и изготовитель и продавец работают не на план, а на рынок» .

Пока любой производитель любых товаров и услуг поставлен в условия, в которых он вынужден заботиться не об интересах потребителя, а о собственных интересах достижения соответствия факта плану, искусственный дефицит будет использоваться как наиболее эффективное средство достижения этих собственных интересов. Эффективность этого средства в достижении личных целей и в доказательстве целесообразности и прогрессивности планово-централизованной экономики была понята сразу, как только был взят курс на усиление централизации и плановости.

И сразу же появились «научные» обоснования необходимости или, по крайней мере, временной вынужденности дефицита: «..Развитие капитализма проходит под знаком „перепроизводства», развитие советской системы хозяйства на ряд лет будет проходить под знаком известного „недопроизводства’».

Недопроизводство позволяло, с одной стороны, всучить потребителю все, что произведено, без опасения каких-либо претензий с его стороны (ну кто сейчас будет жаловаться, что поступающие в продажу на внутренний рынок автомобили сделаны хуже некуда? никто, только продайте, пусть еще хуже будет!), с другой стороны, доказать, что социализм — это производство без кризисов, производство нового типа.Позднее сформулировалась концепция «при социализме спрос превышает предложение», которая должна была, по мнению ее создателей, продемонстрировать всему миру, что наше благосостояние благодаря социалистическому устройству жизни растет так быстро, что наше производство за ним не поспевает.

Не случайно, некоторые наши лидеры вполне серьезно полагали, что и очереди в магазинах — это тоже свидетельство быстро растущего благосостояния.Не трудно догадаться, что если от большого спроса отнять меньшее по размеру предложение, то в остатке получится именно дефицит.

Очевидность этого факта и простота его постижения заставляет сделать вывод, что это дефицит не случайный, не технологический, а преднамеренный, т. е. искусственный. Получается, что концепция «при социализме спрос должен опережать предложение» означала (и это было понятно с самого начала!), что при социализме должен быть дефицит в качестве средства управления несвободными производителями материальных и духовных благ. И такая концепция лежала в основе официально провозглашенной экономической политики!

«В нищей стране — всё награда. Власть повсюду создает дефицит и посредством распределения, раздачи редких благ утверждает себя, делает своих подданных зависимыми от себя». А практика эта продолжается и по сей день, хотя о концепции и ее авторах давно забыли. И не только продолжается, а цветет пышным цветом.И плоды этой экономической политики мы пожинаем повсеместно, давно уже осознав, что наш народ спустился с древа дикости на луга цивилизации отнюдь не в семнадцатом году.

И надо очень захотеть так хозяйствовать, чтобы богатейшую страну пустить по миру. Чтобы, вылавливая вдвое больше рыбы, чем в США (5,7 млн. т против наших 11,2 млн. т) 17, не иметь ее в продаже, в то время как в США ее вдоволь.

Чтобы, выплавляя вдвое больше стали, иметь в 10 раз меньше и гораздо более худших автомобилей на тысячу жителей, чем в США, где две машины приходятся на трех человек 18, чтобы, производя больше цемента, строить вдвое меньше домов, чем в США. И так далее. И тем не менее, находятся любители ритуального танца «наши социалистические завоевания».

И танцуют. До сих пор. С чувством глубокого удовлетворения.Не будем спорить, как лучше называть те реальные завоевания, которые достигнуты в Швеции и Дании, Франции и Германии, в других цивилизованных странах. Нравится слово «социалистические»? Бог с ним.

Главное-то в том, что у нас этих завоевании нет, как их ни называй.Покончить с бесконечным и всепоглощающим дефицитом, как и со всеми прочими завоеваниями социализма в нашем понимании, может Только рынок, если, конечно, это будет настоящий, полновесный, современный, цивилизованный рынок, а не его феодально-бюрократическая имитация.

Нормальная рыночная экономика для всех, а не только для преступно-мафиозных структур, обладающих властью, связями, возможностью черпать бесконтрольно из государственного кармана и обрастать собственным первоначальным капиталом за наш счет.Настоящий рынок — это не только реальная возможность, но и прежде всего необходимость производить именно то и в таком количестве, что и в каком количестве нужно реальному потребителю.

Рынок — это реальная заинтересованность любого производителя в том, чтобы как можно лучше и полнее удовлетворять своего потребителя, а не превращать его в товароискателя и дефицитодобытчика. Иного способа ликвидации дефицита, кроме рынка, общество пока еще не изобрело.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here