Графология станет точной наукой

0
38

Графология станет точной наукой

Нам постоянно втолковывают, что все — решительно все — следует объяснять. О незнакомом рассказывать так, чтобы читатель подумал: да я это и без него знал; о странном, непонятном — таким образом, чтобы у читателя не зародилось подозрение, что не на все вопросы у вас есть ответы. И упаси вас Боже интриговать без меры.Полный affront — вот что ожидает вас в подобном случае.

Открыв книгу, допустим, на этой странице и, не узрев пояснения к графологической головоломке, читатель с недоумением отшвырнет книгу от себя. Хуже того, он не купит книгу. Какой ему толк от того, что он научится распознавать красивую женщину или семейного тирана по письму, если первые подобно орхидеям расцветают там, где нас нет, а второй денно и нощно допекает его дома. В довершение ко всему прочему решение графологических задач наш доброжелатель называет не иначе как угадайкой, хотя не гадать мы предлагаем читателю, а проверить собственную интуицию или способности к дедукции.

Словом, читатель в представлении нашего доброжелателя подобен той возлюбленной, которая непременно уколется, если преподнести ей розы и не объяснить притом, что это розы, а у роз есть шипы. Увы, печальная истина заключается в том, что читателей — в отличие от возлюбленных — не выбирают.Это все страхи В., мужчины в расцвете сил. В. -моего друга и энтузиаста графологии. В. полагает, что графология — это точная наука. Вернее, В. убежден, что раньше или позже графология станет точной наукой. Что не мешает ему говорить с восхитительным постоянством: «Вы угадали» ее рост. Теперь попробуйте «угадать» ее внешность. Какова она из себя? Блондинка или брюнетка?»

Но графология не викторина, а графологические головоломки не детская угадайка. Графология точная наука в той степени, в какой человеческая психология подвластна законам логики. Где кончается логика, подлинная графология, возможно, только начинается. Душа человеческая алогична, и графология сильна рывком в неведомое, алогичное.Поистине надо обладать вторым зрением, чтобы увидеть то, чего не видит, не знает, не чувствует пока никто.

Приближение душевной болезни.

Приближение смерти.В конце прошлого века французский графолог Андре Варинард предупредил родных своего клиента, что тот на пороге безумия. Психиатры с негодованием отвергли заключение Варинарда, не обнаружив в его клиенте признаков психического помешательства. Душевная болезнь протекала стремительно, и через год больной скончался .Увидеть то, чего не видит никто, — высокая степень мастерства. Но есть еще выше — увидеть по письму то, что воочию видит каждый. Внешний облик человека. Черты его лица. Цвет глаз. Рост. Жесты. Походку.

В 1882 году бельгийский графолог Бергамотт дал портрет убийцы известного адвоката по письму, обнаруженному в доме покойного. Помимо черт характера, Бергамотт описал убийцу как мужчину мускулистого, но с тонкими пальцами ( это в пределах логики), со смуглым лицом, мгновенно бледнеющим в гневе (понять и поверить уже труднее), с серыми глазами и орлиным носом — вот это уж поистине высший пилотаж .

Как бы там ни было, спустя десять дней убийца адвоката был задержан полицией по портрету Бергамотта, и нам остается лишь гадать, что здесь правда, а что вымысел. Сколь ни велика наша вера в графологию, нам трудно вообразить, каким образом форма носа может повлиять на почерк.Не один Бергамотт определял по письму внешний облик человека. Для русского графолога Ильи Моргенстерна, по его собственному признанию, не составляло труда назвать цвет глаз писавшего или цвет его волос.

Легко понять принцип, по какому Моргенстерн отличал письмо блондина от письма брюнета ; сложнее представить, как цвет глаз отражается в почерке. Опять же нам недостает фантазии вообразить те признаки, которые отличают почерк зеленоглазых от почерка тех, у кого глаза синие или черные.Кстати, о Моргенстерне и ворах (именно автограф вора читателю предстоит обнаружить в первой графологической головоломке). В расцвете своей славы Моргенстерн был приглашен в дом именитого московского купца, где произошла серьезная кража.

Проглядев письма домочадцев, Моргенстерн на месте уличил виновного в краже. Стоит честно признать, что даже для специалиста определить наклонность человека к воровству задача не из простых. Ибо вор выражает себя в письме не прямо, а косвенно. Увы, как и в жизни, интуиция может спасовать перед хитрым злоумышленником, а дедукция — что ж, если в жизни вам случалось находить вора, — вы, возможно, определите его и по почерку.

Так или иначе, любое жизненное наблюдение весьма полезно в графологии. В особенности, если у вас дар мыслить метафорами. Удачная метафора порой помогает там, где бессильны интуиция и дедукция. Вот несколько примеров.Человек уступчивый, добродушный, — это как мягкий диван, в который проваливаешься. Очень приятно, но быстро утомляет.Человек злобный — операционная со множеством режущих и колющих предметов. Чем острее углы, тем сильнее злоба.Нарцисс, человек самовлюбленный, — грудь, увешанная орденами.

Нарцисс сам себя чествует за достоинства, ведомые лишь ему одному.Красивая женщина — не ищите красоту там, где ее не должно быть. А именно в почерке.Женщина, уязвленная своей внешностью, напротив, самоутверждается посредством изысканного письма.Женщина темпераментная, но мало искусная в любви, — сплошные округлости и пухлости. Очень утомительно.Мужчина без женщины (девственник) — ноль. В его письме строчные «о», аккуратно выписанные, напоминают ряд нолей.Скупец — это темное.

Скряга экономит на всем, включая бумагу. Между буквами нет просвета, и он минимален между словами.Мот, человек щедрый, расточительный, — светлое. Дай Бог, если в строке окажутся три слова.Человек упрямый, до последнего стоящий на своем, — гвозди. Ригидный пишет так, словно Гвозди вколачивает.Человек жестокий, бессердечный, — бревно. Иные буквы, утолщаясь к концу, напоминают дубинку. Словом, вооружен и опасен.Хвастун — памятник себе воздвиг.

Строчные «б» и «в» имеют понизу что-то вроде пьедестала.Профессиональный мошенник — паутина. Образованный мошенник — паутина высший класс.Ловкач — лассо. Чем большее петель накрутил в лассо, тем выше стаж.Человек, легко втирающийся в доверие, — штопор.Однако ничто не стоит возводить в абсолют. Не уподобляйтесь глупцу, которому в каждой темной пещере мерещится сокровище. В графологии полно темных пещер, но далеко не каждая таит сокровище. Первое (оно же последнее) железное правило графологии заключается в том, что у графологии нет железных правил.